Кому деньги нужнее?

Российское страна делает все, чтобы облегчить внешние заимствования для себя и затруднить их для компаний. С инвестициями и инновациями придется подождать.

Журнал "Профиль" уже писал о том, что Раша скрупулезно подготовилась к новому выходу на важный финансовый рынок в качестве заемщика. В преддверии давосского форума был проведен решительный расчет с Лондонским клубом (частными кредиторами СССР). Раньше Первопрестольная погасила долги и перед Парижским клубом (государствами-кредиторами СССР). Если же ещё вспомнить, что на пике цен на нефть России удалось досрочно расплатиться с МВФ, то картина складывается несложно идиллическая. С одним существенным уточнением: речь идет только о суверенном долге.

В цифрах все выглядит крайне и весьма привлекательно. На середину 2009 года должок российского государства международным банкам и финансовым организациям не превышал очень скромных $4,1 млрд. Что же касается общего суверенного долга России, то, по данным ЦБ, на 1 июля 2009 года он составлял $24,1 млрд (к уже упомянутым $4,1 млрд следует приплюсовать обязательства по ценным бумагам, номинированным в иностранной валюте, которые составляют $18,4 млрд, и прочие долги в $1,5 млрд).

Конечно, Российская федерация не собиралась хватать за эталон социалистическую Румынию, которая при Николае Чаушеску ликвидировала внешний задолженность полностью и полностью. Но расчистка российского долгового хозяйства налицо, и она не может остаться не замеченной потенциальными кредиторами. Напомним: в соответствии с трехлетним (2010-2012 годы) прогнозом, российскому бюджету могут потребоваться вливания извне в размере до $20 млрд. Если судить по финансовым итогам 2009 года, когда дефицит федерального бюджета оказался ниже ожиданий, то сумма заимствований может быть скорректирована. При всем при том кредиты понадобятся все равно, и финансовые власти сделали все, чтобы облегчить себе доступ к ресурсам.
Что достанется бизнесу?

Российский парадокс: официально признается, что держава прямо контролирует половину российской экономики, и все-таки на органы государственного и денежно-кредитного управления приходится всего 4,17% общего внешнего долга российских юрлиц.
Другими словами, корпоративная задолженность российских предприятий и банков ни капли не располагает к прекраснодушию. По данным ЦБ, групповой долг корпораций добился пика 1 октября 2008 года, тогда он колебался на отметке в $550 млрд. Следом наблюдалось понижение грубо до $450 млрд (1 апреля 2009 года), затем чего начался новоиспеченный увеличение долгов. Все сходятся в том, что львиная количество задолженности приходится на госкомпании, которые ощущают поддержку государства, однако прямых данных на тот самый счет ЦБ не приводит. Разброс оценок доли госкомпаний в общем долге - от 70 до 80%.

Ситуация финансовыми властями рассматривается как жутко серьезная, чреватая корпоративными дефолтами, а они, как известно, вызывают цепную реакцию.

Власти сделали вывод: внешние заимствования на корпоративном уровне следует ограничивать. Как? Казалось бы, реакция лежит на поверхности. Если речь идет о главных корпоративных заемщиках - госкомпаниях, - то тут все в руках государства, а точнее, его представителей в советах директоров. В конце концов, они заседают там как раз для того, чтобы проводить в существование важные с позиций государства решения, в разряд которых и попадает недопущение заимствований сверх заблаговременно определенного лимита. Что же касается частных корпораций, то их собственники (если речь не идет об узком круге "счастливчиков", интересы которых руководство готово отстаивать) отдают себе рапорт в том, что риски, связанные с погашением их долгов, никто на себя забирать не собирается.

Однако, судя по имеющейся информации, побеждает родившаяся в недрах ЦБ мысль разнести на все корпорации "дестимулирование внешних заимствований". "Дестимулировать" собираются, кто бы сомневался, повышая налоговое давление на заемщиков.

Опишу механизм, которым предлагается "дестимулировать" обращения за внешними кредитами. В текущее время заемщики имеют право уменьшать налог на польза за счет расходов по процентным платежам. В статье 269 "Особенности отнесения процентов по долговым обязательствам к расходам" Налогового кодекса сказано, что "предельная габаритность процентов, признаваемых расходом, принимается равной ставке рефинансирования Центрального банка РФ, увеличенной в 1,1 раза, - при оформлении долгового обязательства в рублях и равной 15% - по долговым обязательствам в иностранной валюте". Временно, с 1 января по 30 июня 2010 года, по долговым обязательствам, возникшим до 1 ноября 2009 года, предельная ставка по валютным долгам установлена на уровне 22%. Так вот, предлагается снизить так называемую предельную ставку по кредитам. Тогда большую доля процентных выплат воспрещено будет относить на расходы, что и должно "дестимулировать" заемщиков. Вице-премьер и министр финансов Алексей Кудрин в Давосе объявил журналистам, что его ведомство поддерживает инициативу Банка России, и предельная ставка по валютным обязательствам будет снижена. По предварительным сведениям, новая валютная планка составит 3%. Ужесточение налицо. Все платежи по процентам сверх этой ставки будут облагаться налогом на прибыль.

Как хотите, но есть в этом что-то извращенное. Представьте себе: предприятие задыхается от нехватки средств, и вот в конце концов ему повезло, появился шанс принять кредит зарубежного банка. А "родные" фискалы тут как тут - заплати налог. Получается, государство не только облегчает бытие себе, но вместе с тем усложняет ее бизнесу. По-моему, это строгий образец государственного экономического эгоизма.
Вот такие инвестиции

Чиновник рассуждает просто: есть задача, вот решение. А если его вывод бьет по выполнению других, возможно, больше важных задач, то чиновнику до них дела нет; их если и задавали, то другому чиновнику. К тому же и применительно к первоначальной задаче заключение может очутиться далеким от искомого ответа.

"Дестимулирование" подрывает главный, пожалуй, на в эти дни рыночный источник получения кредитных ресурсов, которым располагают российские предприятия и банки. Речь как раз и идет о внешнем финансировании. Немного того что предложения на зарубежных рынках значительно разнообразнее, они элементарно дешевле. Например, когда в январе этого года шестимесячный LIBOR в долларах США составлял 0,38%, обычный полугодовой MosPrime равнялся 6,6%.

Но это не все. Если за точку отсечения возьмут 3% при платежах по процентам в валюте, то крупные, в свое время всего государственные, компании как хватали кредиты "там", так и будут продолжать, потому что что они имеют вероятность обретать средства по меньшим ставкам и могут не подметить "дестимулирования". Значит, вал роста корпоративных долгов продолжится. То есть поставленная проблема решена не будет.
Зато второй эшелон российских заемщиков получит солидный "дестимулирующий" удар. А он скажется некогда всего на инвестиционной деятельности, которая и так переживает без малого ледниковый период.

Эффект понятен. База для инвестиционного роста, для закупок современных зарубежных технологий (которые, как правило, следуют за соответствующими кредитными линиями), без чего невозможен модернизационный прогресс, по сути дела ограничивается госкомпаниями. Что принципиально неверно. Большинство крупных госкомпаний тяготеет к монопольному положению на том или ином рынке. А любая монополия по определению не является сторонником модернизации, двигателем которой, наоборот, выступает конкуренция.
Получается, что в предложениях по "дестимулированию" внешних займов в том виде, в каком их подготовил ЦБ и поддерживает Минфин, вреда гораздо больше, чем пользы. Они не только не остановят подъем корпоративной задолженности, но и отодвинут перспективы модернизации, которая должна основываться не на призывы с самых высоких трибун, а на экономический интерес.

Keywords: